Дипломатия в «недипломатические» времена

Стараниями «коллективного Запада» в международных отношениях творятся тревожные вещи: нарастает расстройство системы глобального управления, подрываются основы рациональной внешней политики государств, утрачиваются остатки взаимного доверия, произвольно трактуется международное право, тактические задачи заслоняют стратегическую перспективу, берëт верх «стратегическое легкомыслие». В международном общении всë меньше остаётся того, что всегда считалось неотъемлемой принадлежностью дипломатии, – уважения к оппоненту, корректности и готовности к поддержанию контактов в любых условиях, переговорной культуры. Стирается грань между дипломатией и пропагандой, утверждается популистский стиль, над внешней политикой доминируют сиюминутные внутриполитические расчёты – в таких условиях всë труднее становится вести содержательный диалог и договариваться о решении насущных проблем. Соответственно меняются и условия, в которых приходится работать в западных странах российским дипломатам.

Нагнетание атмосферы неприязни, враждебности в отношении России приобретает всë более абсурдный, иррациональный характер. В западном политическом, политологическом, информационном пространстве правит бал т.наз. «постправда»: утверждения о «российской кампании дезинформации», «гибридной войне» против Запада, вмешательстве России в выборы и вообще во всë что угодно в западных странах, об отравлении Литвиненко, Скрипалей и Навального и т.п. представляются как аксиомы, не требующие доказательств. Стал общим местом расхожий тезис об угрозе агрессии со стороны России против Польши или стран Прибалтики, хотя никто не в состоянии внятно объяснить, зачем нам на эти страны нападать, что мы там забыли.

А чего стоит неадекватная реакция на Западе на российскую помощь Италии в борьбе с эпидемией коронавируса или на первенство России в разработке антиковидной вакцины?

Кампания информационно-политического давления на Россию в основе своей носит спекулятивный, «фейковый» характер. На самом деле в исходящие от России «угрозы» творцы западной политики не верят – иначе, наверное, поостереглись бы провоцировать эскалацию напряженности в отношениях с Россией, не стали бы игнорировать наши многократные предложения о серьёзном, профессиональном обсуждении взаимных озабоченностей будь то в военной или информационной сферах и путей их преодоления.

В насаждении антироссийских предубеждений на Западе принимают деятельное участие вроде бы серьёзные, компетентные люди – политики, эксперты, журналисты, которые вообще-то должны дорожить своей репутацией и не компрометировать себя озвучиванием явной ерунды, однако же с энтузиазмом встраиваются в политико-информационный антироссийский «мейнстрим». Было бы упрощением видеть их мотивацию только в том, что вся эта кампания хорошо оплачивается и участие в ней приносит разного рода привлекательные дивиденды. Подводятся под неë и обоснования высшего, нравственного порядка, общественного блага.

Россия назначена на роль главного международного фактора, мешающего Западу в достижении его «благородных целей» – причём теперь уже не только внешнеполитических, но и обеспечения гармонии во внутренних делах западных стран.

Иррациональная русофобия в своëм нынешнем виде особенно пышно расцвела на фоне глубокого кризиса идентичности, поразившего западное общество в результате столкновения глобалистских тенденций, идеологии нарочитого секуляризма, культа потребительства с национальными культурными, в т.ч. религиозными и нравственными традициями. Другие проявления этого кризиса – претензии к функционированию демократических институтов, которые оборачиваются ростом популярности нелиберальных политических сил и кандидатов, кризисные явления внутри ЕС, пробуксовка процесса евроинтеграции. А в международных делах – болезненное осознание преждевременности эйфории по поводу «победы в холодной войне» и распада Советского Союза, «конца истории», вечного доминирования Запада, триумфального распространения по всему миру западной либеральной демократии и т.п. Под влиянием этих настроений США, НАТО, ЕС наделали множество ошибок, однако признавать их не желали – и пока за эти ошибки расплачивались другие, на них можно было закрывать глаза. Отрезвление же наступило, когда далёкие войны на Ближнем Востоке и в Северной Африке аукнулись терактами и миграционным кризисом в Европе, стали нарастать массовые недовольство и протесты в благополучных западных странах, под вопросом оказались само содержание и направленность евроинтеграционного проекта.

Либерально-глобалистские элиты Запада, почувствовавшие, что у них земля уходит из-под ног, впали в истерическую прострацию. Политики, бизнес, ведущие СМИ этого направления сплотились под флагом спасения «единственно правильной и безальтернативной» либеральной модели общества. Это и есть та «благородная идея», ради которой они готовы «из высших соображений» опускаться до сознательных подтасовок и откровенного вранья. России в этом раскладе отводится функциональная роль «универсального пугала», в противостоянии которому уже в который раз пытаются объединить западный мир.

Известный американский дипломат и политолог Дж.Кеннан в своë время писал: «В мире нет ничего более эгоцентричного, чем выстроенная в боевой порядок демократия. Скоро она становится жертвой собственной пропаганды. Она начинает придавать своему делу абсолютную ценность, и это искажает еë видение. Еë враг становится воплощением всех зол. Еë собственная сторона – сосредоточением всех достоинств».

Работая в Польше с сентября 2014 г., я имел возможность вплотную наблюдать за тем, как эти тенденции набирали силу в стране, где их развитие шло, вероятно, с опережением по сравнению с большинством других западных обществ. Польская специфика проявляется и в том, что с конца 2015 г. у власти там находятся нелиберальные политические силы, однако по части подчеркнуто негативного отношения к России между ныне правящими национал-консервативными и оппозиционными либеральными элитами существенных различий не наблюдается, более того – они соревнуются в том, кто из них сильнее заряжен на непримиримое противостояние с Россией.

После государственного переворота на Украине, возвращения Крыма в состав России и резкого ухудшения отношений нашей страны с Западом польские власти весной 2014 г. объявили о замораживании двусторонних политических контактов (т.е. на уровне министров и выше, а также межпарламентских), взялись энергично лоббировать введение и ужесточение антироссийских санкций, в ситуации «наименьшего политического благоприятствования» просели культурные и гуманитарные связи, остановлена подготовка полутора десятков проектов соглашений, находящихся в работе. Тогда же нам было впервые сказано, что польская сторона рассматривает памятники советским воинам-освободителям – если только они не расположены на территории воинских захоронений – как «символические объекты, пропагандирующие послевоенное советское доминирование в Польше», на которые-де не распространяются гарантии неприкосновенности в соответствии с межправительственным соглашением 1994 г. о воинских захоронениях и местах памяти. В 2017 г. были приняты поправки к т. наз. «закону о декоммунизации», которыми предписывалось памятники, «пропагандирующие коммунизм», из общественного пространства убрать. В итоге из 561 памятника советским воинам-освободителям, которые стояли в Польше в 1997 г., к началу 2021 г. ещë не успели снести лишь чуть больше 100.

С 2014 г. Польша – сначала при либеральном, а потом при национал-консервативном правительствах – последовательно проводит политику конфронтации с Россией, стала одним из лидеров антироссийского «радикального меньшинства» в ЕС, задающего «наименьший общий знаменатель» в наших отношениях с Евросоюзом, который навязывает остальным его членам. От польских официальных лиц мы постоянно слышим резкую – на грани, а то и за гранью откровенных оскорблений – публичную критику и всевозможные претензии, в основных польских СМИ ведëтся ожесточенная антироссийская кампания по принципу «о России – или плохо, или ничего», в стране нагнетаются страхи по поводу российской угрозы, шпионажа, «гибридной войны», вмешательства и т.п., не прекращаются поиски доказательств того, что в авиакатастрофе под Смоленском, которая в 2010 г. унесла жизни президента Польши Л.Качиньского и сопровождавших его лиц, виноваты российские власти. На территории Польши идут интенсивные военные приготовления, наращивается присутствие военных контингентов и инфраструктуры США и других стран НАТО, продолжается сооружение базы американской системы ПРО – и не скрывается, что вся эта активность нацелена против России. Хорошо известны роль Польши в создании предпосылок для госпереворота на Украине и его легитимизации, факты о польском вмешательстве во внутренние дела Белоруссии, а в последнее время – и России под флагом защиты прав человека в нашей стране.

Радикально изменившиеся за последние годы условия работы российских дипломатов в Польше и других западных странах заставляют менять и наши привычные представления о еë формах, методах и приоритетах.

Дипломатия по своей природе нацелена на обеспечение интересов взаимодействующих государств через поддержание контактов, поиск договоренностей и компромиссов, убедительное представление своих позиций и правильное уяснение позиций партнëров. Исходим из того, что Россия и Польша – соседи, у которых есть общие вопросы, требующие совместного обсуждения и решения. Мы к этому готовы. Убеждены, что между нашими странами нет таких проблем, которые мы не смогли бы решить во взаимоприемлемом ключе при наличии политической воли и соответствующего настроя, – но как раз таких воли и настроя с польской стороны мы и не видим.

Россия заинтересована в поддержании с Польшей нормальных, добрососедских отношений – но не больше, чем польская сторона. Ставить нам условия нормализации не имеет смысла, «платить» за это уступками в принципиальных вопросах мы не будем.

В ситуации, когда другая сторона ведëт себя так, как будто она вообще не настроена на поддержание нормальных отношений с Россией ни сейчас, ни в будущем, обставляя их нереальными и неприемлемыми требованиями, приходится корректировать содержание и стиль дипломатической практики сообразно вызовам, с которыми мы сталкиваемся.

В отсутствие политического диалога и при как правило несовпадающих подходах в международных делах у нас с Польшей остаëтся очень мало таких вопросов, в которых мы ещë можем приходить к согласию. Экономические связи в основном сводятся к торговле – несмотря на последствия санкций и наших ответных мер, прилагаемые польскими властями усилия с целью отказа от импорта российских энергоносителей, Польша остаëтся рядом с десяткой наших крупнейших торговых партнëров и четвëртым – среди стран ЕС.

В последние годы польской стороной приложено немало усилий, чтобы создать вокруг посольства России в Варшаве «токсичную» атмосферу: контакты польских официальных лиц с сотрудниками посольства максимально ограничиваются и активно «не поощряются», ведущие польские СМИ крайне редко предоставляют нам возможности доводить до польской аудитории свои позиции и аргументы. Польские деятели культуры и общественники в частных контактах откровенно признаются, что опасаются попасть под публичное шельмование и «на всякий случай» предпочитают откладывать сотрудничество с российскими коллегами до лучших времëн. Немало, к сожалению, и таких наших бывших польских «друзей», которые с энтузиазмом включились в кампанию поношения России.

Понятно, что в таких условиях дипломатическая работа лишается очень важных составляющих. Если задачи развития политического и экономического сотрудничества становятся на данном этапе неактуальными, ограничиваются возможности ведения представительской работы, то соответственно возрастает значение таких направлений деятельности посольства, как аналитическое и информационно-разъяснительное. Дипмиссия должна, несмотря на ограничение контактов и источников информации, оперативно и точно информировать Центр о том, что происходит во внутренней и внешней политике страны пребывания, давать выверенные оценки и прогнозы еë развития, вносить предложения о действиях российской стороны в целях обеспечения своих национальных интересов. В условиях острого информационного противоборства необходимо использовать все имеющиеся возможности для разъяснения как польской, так и российской общественности наших подходов к отношениям с Польшей и существующим между нами проблемам. Принципиальную важность сохраняет отстаивание российской позиции по историческим и военно-мемориальным вопросам, в которых у нас с польской стороной существуют особенно острые противоречия.

Может сложиться впечатление, что российским дипломатам в Польше приходится работать в условиях сильного морально-психологического прессинга. В какой-то мере, наверное, это действительно так.

Однако это давление с лихвой компенсируется уверенностью в том, что за твоей спиной – огромная мощь российского государства, поддержка подавляющего большинства российского общества и что наше дело правое.     А укреплению уверенности в нашей правоте работа в Польше очень способствует – могу судить по своему уже достаточно продолжительному опыту.

Когда с российскими дипломатами отказываются встречаться местные официальные лица, вокруг посольства создаются информационные барьеры – это, конечно, демонстрация недружественного отношения к нашей стране, но вместе с тем и проявление политической и интеллектуальной слабости оппонентов, которым нечего противопоставить нашим аргументам в открытых дискуссиях, непрофессионализма и деградации западной дипломатии.

Следует отметить, что состояние российско-польских отношений как правило не проецируется на характер общения между нашими гражданами. Конечно, вековые традиции враждебного отношения к российскому государству как историческому сопернику Польши, многолетняя обработка польской общественности в антироссийском духе не проходят бесследно: опросы общественного мнения говорят о том, что большинство поляков питают по отношению к России чувства недоверия и предубеждения.                 Но в личных контактах между россиянами и поляками (особенно если оставить в стороне политические и исторические вопросы) проблем как правило не возникает, а явный перебор русофобии в польском политическом и информационном пространстве вызывает эффект известного пресыщения и отторжения по крайней мере у части польского общества.

В такие «недипломатические» времена, как сейчас, профессиональная, качественная дипломатия особенно востребована. Российская дипломатическая служба строит свою работу именно в таком ключе, стремясь продвигать позитивную, объединительную международную повестку, содействовать решению реальных проблем, а не создавать искусственные.