Вопрос: Польский Министр иностранных дел В.Ващиковский заявил, что Польша намерена подать на Россию в международный суд в Гааге в связи с затягиванием следствия по вопросу смоленской катастрофы. Из-за этого следствия Россия не отдает Польше обломки разбившегося самолета.

Когда иностранцы смогут нормально пересекать российско-белорусскую границу? Нынешняя ситуация не очень нормальная. Как эта ситуация отражается на водителях большегрузных фур?

Ответ: По второму вопросу я уточню информацию, поскольку это не только компетенция МИД России. Последние данные обязательно направим Вам.

Что касается ситуации с ходом расследования катастрофы под Смоленском, то мы, к сожалению, видим, что произошло разделение в позиции Польши по этому вопросу. Есть желающие проводить действительное расследование, и мы открыты для этого. Неоднократно в ходе брифингов мы говорили о готовности взаимодействовать с польской стороной в случае возникновения каких-либо вопросов. Говорили о том, что в случае получения запросов польских коллег по любым направлениям, мы готовы принять и предоставить все необходимые данные, в том числе для того, чтобы они смогли работать по обломкам самолета. К сожалению, не все в Варшаве исповедуют именно этот подход. Образовалось крыло, исповедующее совершенно иные взгляды, а именно стремление все больше политизировать эту историю. Это не имеет ничего общего со следствием, а является превращением темы смоленской катастрофы в вечный политический фактор, внутриполитическую (что вообще необъяснимо) и внешнеполитическую карты (что, к сожалению, исходя из нашей истории, наверное, больше объяснимо). Внутри- и внешнеполитическое разыгрывание этой трагедии, на наш взгляд, носит абсолютно деструктивный характер.

Что касается, заявлений о трибуналах, пересмотре дел, подаче апелляций, исков, то все эти действия идут в русле второй позиции – политизации процесса. Нет ни одного запроса польской стороны, например, о работе с обломками, находящимися на территории Российской Федерации, которые остались без ответа, нерассмотренными. Конечно, в данном случае мы не головное ведомство, но не могу вспомнить, чтобы было отказано в подобных просьбах. К сожалению, мы видим стремительную политизацию и даже ее фиксирование. То есть это не какие-то временные всплески, а перевод трагедии четко в политическое русло для ее использования как во внутриполитических, так и во внешнеполитических целях.